про "Мечеть Парижской Богоматери"
Nov. 17th, 2005 09:02 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zhskyВ связи с французскими событиями Елена Чудинова, автор "Мечети Парижской Богоматери", снова стала цитируема. Моё интервью с ней опубликовано в "Большой политике", но формат есть формат, и не весь черновой материал вошёл в статью. Ниже - полный текст.
Европа 2048 года: ислам стал государственной религией Евросоюза, Нотр-Дам превращён в мечеть Аль-Франкони, светские и исповедующие католицизм европейцы живут в гетто. Центром католического мира стала Польша, Украина пребывает в хаосе, Греция платит дань, чтобы остаться православной страной, Россия, присоединившая умеренные мусульманские страны Средней Азии, является главным оплотом противостояния агрессивному исламу. Сербии больше не существует – она стала частью Великой Албании, а сумевшие спастись сербы переселились в Россию и живут в городе Белград-на-Амуре. Две группы французских макизаров, католики и светские, объединившись, захватывают собор Парижской Богоматери, чтобы в героической самоубийственной попытке продемонстрировать возможность сопротивления.
Книга Чудиновой три недели пробыла в списке 20 наиболее продаваемых книг интернет-магазина «Озон» и на момент написания этого материала входила в тройку самых популярных в разделе «Фантастика. Фэнтези. Триллеры». В книжном магазине «Москва» в конце сентября «Мечеть» покупали по четыре экземпляра в день - что совсем неплохо для новой книги, по мнению начальника отдела маркетинга «Москвы» Екатерины Мосиной.
Интервью с Чудиновой
- Ваша книга, едва появившись, быстро приобрела как сторонников, так и противников. Те, кто Вас поддерживают, разделяют Ваши взгляды?
- Вражду я ожидала, поддержки — нет. Это явилось огромным сюрпризом. Я думала, что услышу только вопли «против». Я никак не могу сказать, что мои взгляды полностью совпадают со всеми теми, кто меня поддерживают. Это и интересно! С одной стороны, РНЕ вроде как говорит, что меня не дадут в обиду, с другой стороны – ультрасионисты выражают поддержку. Строго говоря, что общего между РНЕ и израильскими ультраправыми? И те, и другие – патриоты. Я не хочу сейчас касаться того, у кого какие тараканы в голове, у каждого своих хватает, но всё-таки прежде всего это люди, которые в меру своего понимания и сил хотят сохранить и передать своим детям тот образ жизни и культуру, которые они сами получили. Я не с теми и не с другими, я с Еленой Чудиновой, но всё-таки я в какую-то важную точку попала, если столь противоположные силы могут найти в моей книге что-то для себя.
- Ваши противники упрекают Вас в том, что Вы не знаете ислам. В одном из недавних интервью вы сказали «Я не читала Коран, потому что не хочу его читать».
— Мне не хватает времени даже на то, что я считаю своим. Я уже говорила не раз, что моей жизни явственно не достанет на постижение русского и общеевропейского. Европейское я тоже считаю своим, в чём категорически расхожусь со всеми этими евразийцами. Я человек европейский в силу того, что Европа – это континент, который принял и распространил христианство. В этом смысле мы часть Европы, и какие бы нас не раздирали противоречия, это внутрисемейная ссора. Я сторонница еврохристианской цивилизации и я считаю, что именно она в своих разных разновидностях, как православие или традиционный католицизм дала миру больше, чем какая-либо другая. Европейская цивилизация единственная, которая не является стагнирующей в современном мире. Самая пассионарная цивилизация при всех своих ужасных провалах и падениях.
- Когда звучит слово «пассионарная», невольно вспоминается Лев Николаевич Гумилёв….
— Я слушала его лекции в юности. Но использовать термин – вовсе не значит во всем согласиться с его автором.
— И в то же время мы видим появление идеологий, которые не могли появиться без влияния Гумилева….
— Я думаю, из союза европейца с азиатом выиграет всегда азиат. Я не знаю, глупость или подлость утверждать, что русские должны консолидироваться с исламом, но это приведёт только к тому, что появятся белобрысые азиаты. Мне действительно почти всё равно, какой будет цвет кожи и форма глаз у людей, которые будут жить в этой стране через 100 лет, но мне очень важно, чтобы они читали литературу, которая сложилась в этой стране, чтобы они имели эту же религию, берегли те же культурные памятники. Кровь – дело наживное, но ментальность вечна, и ради этого стоит сражаться всем.
- Но количество мусульман растёт. Какова должна быть модель поведения человека, который исповедует те же принципы, что и вы?
— Я тут разговаривала с представителями одного радикального националистического направления. Они говорят: надо рожать, рожать, рожать. Это тоже игра в поддавки. Я сейчас даже не касаюсь проблемы религиозной. В православных семьях всё-таки больше детей, чем у неверующих. Но детей надо рожать сообразно с тем, как Бог даст, но не в порядке состязания с мусульманами. Наша девушка в восемнадцать лет еще ребенок, для нее лучше идти замуж хотя бы года в двадцать два. Здесь мы уступаем заранее лет пять. Наши женщины имеют в жизни цели и помимо детородства. И здесь столько-то лет неизбежно уступаем. Что же нам, отказываться от своих национальных особенностей? Это не выход. Думаю, должны быть какие-то ограничения на политику въезда и предоставления гражданства.
- Но это для неграждан России, но ведь много и российских мусульман.
- С гражданами уже ничего не поделаешь, к сожалению. Если они граждане, мы должны уважать закон. Главное, чтобы граждан в чалмах и паранджах не стало больше. Их уже достаточно. Это безумная экспансия. Я часто встречаю женщин совершенно славянской внешности в хиджабах. Они вышли замуж за мусульман, дали им московскую прописку и родили мусульман. Я никоим образом не посягаю их на полное право любить мусульманина, но пусть они едут с ним по месту проживания и любят его там. Это тихий захват. 35 лет назад, когда я ещё, естественно, книг не писала, Жан Распай описал механизм захвата европейской страны иной цивилизацией.
- Вы говорите о ситуации асимметричного противостояния и, следуя вашей логике, можно предположить, что такое противостояние будет проиграно европейской цивилизацией. А есть ли способ не проиграть?
- В европейском секулярном обществе есть немало приятных черт, но рассуждая реалистически, мы должны признать, что его в грядущем не будет, потому что в столкновении верующего с неверующим неверующий всегда проигрывает. Правильно сказал Михаил Леонтьев на презентации книги: «Не может подействовать лозунг «Умрём за наши гедонистические ценности». Строго говоря, выбор России – между крестом и полумесяцем. Будущее принадлежит религиям. Секулярного общества не будет, мы уже его оставляем, хотя и не поняли, что оно доживает последние дни. Я за возврат к религиозным ценностям, к национальному ощущению. И для себя как для христианки я считаю, что первый способ борьбы с исламом – это увеличение интеллектуального ресурса православия. Долгое время православие было неподвижным, оно не миссионерствовало, сейчас это меняется. Вот вы знаете, например, что число православных в Лондоне лишь немногим меньше числа мусульман? В Сурожской епархии очень много англичан, которые, чувствуя вялость и нежизнеспособность протестантизма, пришли в православие. Они ищут. И если они не придут в православие, они придут в мечеть, а не в протестантскую моленью, где им не дают ничего. В мечети им дадут камень вместо хлеба, но дадут. Поэтому я считаю, что православие должно миссионерствовать, в том числе и в Европе. Кстати, это решает некоторые политические российские проблемы, потому что православные граждане европейских стран являются пятой колонной России.
- В какой среде должно миссионерствовать православие?
- Прежде всего, в безрелигиозной среде. На каком поле пасётся НОРМ? Они прежде всего подбирают ребят, живущих вне религии и объясняют им «крутизну» своей. Адресат НОРМовской экспансии – это русский парень. Он не очень образован, он из глубинки, но он чего-то хочет, ищет. И тут ему начинают объяснять, как это круто и здорово – быть моджахедом, какие мерзавцы империалисты, что Россия и татарщина – это одно и то же, только тупые обыватели этого не понимают. А в 19 лет приятно понимать, что ты – не тупой обыватель, вроде тех, что вокруг. Типичный НОРМовский продукт – это фильм «Мусульманин». Так изображать мать – не в русской традиции, вне нашей ментальности. В православной традиции в слове мать заложена святость сама по себе. Это покушение на сакральный архетип. А кто окружает героя? Спившиеся, тупые, омерзительные люди. Да, таких можно найти, но можно найти и других. Это зависит от того, кто и что хочет искать.
- Должны ли православные миссионерствовать в мусульманской среде?
- Непременно. Я пригласила с собой на эфир «Эха Москвы» о. Даниила Сысоева потому, что его дед был мулла, и у него огромный опыт работы в мусульманской среде. Позицию миссионерства наши оппоненты на «Эхе» объявили идеалистической, а потом был проведён интерактивный опрос слушателей. И даже достаточно либеральная аудитория «Эха» сделала свой выбор, 70 % слушателей сказали: «мы боимся исламизации России».
- А является ли РПЦ способна стать силой, цементирующей российское общество?
- На такой вопрос должен отвечать иерарх православной церкви, а моя точка зрения – частного православного человека, и это никогда нелишне подчеркнуть. Как частное лицо, я вижу очень обнадёживающие процессы, в том числе, меня обнадежило то, что очень много православных людей хорошо восприняли мою книгу. Казалось бы, дело происходит в Европе. Конечно, были рецензии и отклики в духе «какое нам дело, что Европа станет мусульманской, мы с европейскими мусульманами как-нибудь договоримся». Эта логика губила многих, как, например, эстонцев в 1919 году. Выживание человечества альтруистично. Меня обрадовало, что православные восприняли близко историю, происходящую с католиками.
- А как вы относитесь к тезису о традиционных для России религиях?
- Баланс между этими религиями нарушен. Баланс – это титульная религия, рядом с которой существуют меньшие общины других религий и конфессий. Действительно, такой институт у нас существовал, но исчез. А ведь это более или менее работало, даже при совке. И в империи, со своими напрягами, всё было более или менее устоявшимся. А сейчас одна религия рвётся захватить не ей принадлежащую территорию. Глупость и слепота – закрывать на этот факт глаза. Баланс нарушен уже, и следовательно, говорить, как это делают «яблочники», что наша ценность – это сосуществование религий, глупо. Этой ценности уже нет.
- Но ведь Россия – федеративное государство. Не является ли современное государственное устройство непреодолимым препятствием для воссоздания того баланса, о котором вы говорите? Значит ли это, что борьба за восстановление этого баланса может или должно изменить систему государственного устройства?
- Если это случится в законодательном порядке, по воле большинства, то да. Потому что с обратной стороны уже идут попытки изменить существующие законы по воле того, что ещё не является большинством. Действовать нужно только в рамках закона, но если это не сделаем мы, то российское государство перестроят другие. И пример этому – недавнее заявление Р. Гайнутдина о посте вице-президента для мусульман. К слову, почему толерантность и политкорректность должны относиться к кому угодно, только не к титульной религии? Знаете, как Гайнутдин оскорбил православных татар? Он заявил, что это позор, что татары женятся на русских и крестят своих детей. Этим возмущался Союз православных татар. Он оскорбил этих людей в их религиозном и культурном выборе. Но поскольку он не является представителем титульной нации, то ему такие оскорбления сходят с рук. Он считается вполне прогрессивным и культурным деятелем.
- И всё же, какова идентичность нашего современника-россиянина: секулярная, христианская, постхристианская?
- Наш современник — постсоветский человек. Следовательно, в нём очень много секулярных черт, и он не осознал необходимость своего выбора. Это человек похож на европейца, он достаточно беспомощен, потому что имеет слишком мало того, за что можно умирать. Советские ценности расшатаны, сейчас их пытаются истерически вернуть всякими «красными прожектами», но это смешно. А к религиозным ценностям, к факту осознания, что должен к ним вернуться, средний россиянин не пришёл. Если он этого не сделает, он станет аутсайдером, потому что придёт мусульманин и поместит этого нашего современника в гетто.
- Неужели вы полагаете невозможным сосуществование ислама с другими религиями?
- Это возможно при том, что другие религии сильны.
- Что, мультикультурализму больше нет места?
- Породившее этот термин общество, очень уютное общество, сколько оно прожило? Лет 45. Даже для человека это немного. Европа, которая создавалась в конце 50-х, уже нежизнеспособна. Нас это касается в той мере, насколько по европейским лекалам мы пытаемся скроить постсоветское пространство.
- Так что, идея была плоха или её воплощение?
- Сбой заложен в самой идее. Мультикультурализм, политкорректность - не в человеческой природе. Мы не вегетарианцы от рождения и должны с этим считаться. Если мы не поставим над собой жёсткого идейного каркаса, то либо нас съедят другие, либо мы сами одичаем.
- Как вы считаете, сейчас, когда выход «Мечети Парижской Богоматери» перестал быть новостью, будет ли расти число ваших союзников?
- Я отвечаю только за одно – за то, что я пишу: вот я, вот моя книга. Вступать в партии – не дело литератора. Я не общественный человек. Моё дело – донести мысль, и жанр боевика я выбрала потому, что мои статьи читали немногие – те, кому и так понятна проблема. А «экшн» понятен каждому подростку.
- А Вы считаете свой роман боевиком, а не антиутопией?
- Антиутопией, не случайно действие происходит в 2048 году. Там есть сигналы, обозначающие историческую и литературную преемственность. Но для подростка, который не знает что такое «антиутопия», это боевик, где стреляют. Я хотела написать демократическую, близкую к народу книгу, думаю, мне это удалось.
- Но всё же позволили себе создать образы вроде «Белграда-на-Амуре»…
- Мне показалось правильным поселить такой народ, как сербский, на Дальнем Востоке, чтобы они сдерживали жёлтую опасность.
- «Жёлтая опасность»? Вас и это беспокоит?
- Нет!! Мне не хочется размышлять о жёлтой опасности, потому что сейчас я пишу книгу о шуанах. Я люблю Нижнюю Бретань. Я не хочу заниматься политикой. Но, извините за старомодность, общественный долг литератора вынуждает. Я вернулась к шуанам, потом буду писать роман против декабристов. Дай-то Бог, чтобы на сей раз творческие неожиданности меня не подкарауливали.
Европа 2048 года: ислам стал государственной религией Евросоюза, Нотр-Дам превращён в мечеть Аль-Франкони, светские и исповедующие католицизм европейцы живут в гетто. Центром католического мира стала Польша, Украина пребывает в хаосе, Греция платит дань, чтобы остаться православной страной, Россия, присоединившая умеренные мусульманские страны Средней Азии, является главным оплотом противостояния агрессивному исламу. Сербии больше не существует – она стала частью Великой Албании, а сумевшие спастись сербы переселились в Россию и живут в городе Белград-на-Амуре. Две группы французских макизаров, католики и светские, объединившись, захватывают собор Парижской Богоматери, чтобы в героической самоубийственной попытке продемонстрировать возможность сопротивления.
Книга Чудиновой три недели пробыла в списке 20 наиболее продаваемых книг интернет-магазина «Озон» и на момент написания этого материала входила в тройку самых популярных в разделе «Фантастика. Фэнтези. Триллеры». В книжном магазине «Москва» в конце сентября «Мечеть» покупали по четыре экземпляра в день - что совсем неплохо для новой книги, по мнению начальника отдела маркетинга «Москвы» Екатерины Мосиной.
Интервью с Чудиновой
- Ваша книга, едва появившись, быстро приобрела как сторонников, так и противников. Те, кто Вас поддерживают, разделяют Ваши взгляды?
- Вражду я ожидала, поддержки — нет. Это явилось огромным сюрпризом. Я думала, что услышу только вопли «против». Я никак не могу сказать, что мои взгляды полностью совпадают со всеми теми, кто меня поддерживают. Это и интересно! С одной стороны, РНЕ вроде как говорит, что меня не дадут в обиду, с другой стороны – ультрасионисты выражают поддержку. Строго говоря, что общего между РНЕ и израильскими ультраправыми? И те, и другие – патриоты. Я не хочу сейчас касаться того, у кого какие тараканы в голове, у каждого своих хватает, но всё-таки прежде всего это люди, которые в меру своего понимания и сил хотят сохранить и передать своим детям тот образ жизни и культуру, которые они сами получили. Я не с теми и не с другими, я с Еленой Чудиновой, но всё-таки я в какую-то важную точку попала, если столь противоположные силы могут найти в моей книге что-то для себя.
- Ваши противники упрекают Вас в том, что Вы не знаете ислам. В одном из недавних интервью вы сказали «Я не читала Коран, потому что не хочу его читать».
— Мне не хватает времени даже на то, что я считаю своим. Я уже говорила не раз, что моей жизни явственно не достанет на постижение русского и общеевропейского. Европейское я тоже считаю своим, в чём категорически расхожусь со всеми этими евразийцами. Я человек европейский в силу того, что Европа – это континент, который принял и распространил христианство. В этом смысле мы часть Европы, и какие бы нас не раздирали противоречия, это внутрисемейная ссора. Я сторонница еврохристианской цивилизации и я считаю, что именно она в своих разных разновидностях, как православие или традиционный католицизм дала миру больше, чем какая-либо другая. Европейская цивилизация единственная, которая не является стагнирующей в современном мире. Самая пассионарная цивилизация при всех своих ужасных провалах и падениях.
- Когда звучит слово «пассионарная», невольно вспоминается Лев Николаевич Гумилёв….
— Я слушала его лекции в юности. Но использовать термин – вовсе не значит во всем согласиться с его автором.
— И в то же время мы видим появление идеологий, которые не могли появиться без влияния Гумилева….
— Я думаю, из союза европейца с азиатом выиграет всегда азиат. Я не знаю, глупость или подлость утверждать, что русские должны консолидироваться с исламом, но это приведёт только к тому, что появятся белобрысые азиаты. Мне действительно почти всё равно, какой будет цвет кожи и форма глаз у людей, которые будут жить в этой стране через 100 лет, но мне очень важно, чтобы они читали литературу, которая сложилась в этой стране, чтобы они имели эту же религию, берегли те же культурные памятники. Кровь – дело наживное, но ментальность вечна, и ради этого стоит сражаться всем.
- Но количество мусульман растёт. Какова должна быть модель поведения человека, который исповедует те же принципы, что и вы?
— Я тут разговаривала с представителями одного радикального националистического направления. Они говорят: надо рожать, рожать, рожать. Это тоже игра в поддавки. Я сейчас даже не касаюсь проблемы религиозной. В православных семьях всё-таки больше детей, чем у неверующих. Но детей надо рожать сообразно с тем, как Бог даст, но не в порядке состязания с мусульманами. Наша девушка в восемнадцать лет еще ребенок, для нее лучше идти замуж хотя бы года в двадцать два. Здесь мы уступаем заранее лет пять. Наши женщины имеют в жизни цели и помимо детородства. И здесь столько-то лет неизбежно уступаем. Что же нам, отказываться от своих национальных особенностей? Это не выход. Думаю, должны быть какие-то ограничения на политику въезда и предоставления гражданства.
- Но это для неграждан России, но ведь много и российских мусульман.
- С гражданами уже ничего не поделаешь, к сожалению. Если они граждане, мы должны уважать закон. Главное, чтобы граждан в чалмах и паранджах не стало больше. Их уже достаточно. Это безумная экспансия. Я часто встречаю женщин совершенно славянской внешности в хиджабах. Они вышли замуж за мусульман, дали им московскую прописку и родили мусульман. Я никоим образом не посягаю их на полное право любить мусульманина, но пусть они едут с ним по месту проживания и любят его там. Это тихий захват. 35 лет назад, когда я ещё, естественно, книг не писала, Жан Распай описал механизм захвата европейской страны иной цивилизацией.
- Вы говорите о ситуации асимметричного противостояния и, следуя вашей логике, можно предположить, что такое противостояние будет проиграно европейской цивилизацией. А есть ли способ не проиграть?
- В европейском секулярном обществе есть немало приятных черт, но рассуждая реалистически, мы должны признать, что его в грядущем не будет, потому что в столкновении верующего с неверующим неверующий всегда проигрывает. Правильно сказал Михаил Леонтьев на презентации книги: «Не может подействовать лозунг «Умрём за наши гедонистические ценности». Строго говоря, выбор России – между крестом и полумесяцем. Будущее принадлежит религиям. Секулярного общества не будет, мы уже его оставляем, хотя и не поняли, что оно доживает последние дни. Я за возврат к религиозным ценностям, к национальному ощущению. И для себя как для христианки я считаю, что первый способ борьбы с исламом – это увеличение интеллектуального ресурса православия. Долгое время православие было неподвижным, оно не миссионерствовало, сейчас это меняется. Вот вы знаете, например, что число православных в Лондоне лишь немногим меньше числа мусульман? В Сурожской епархии очень много англичан, которые, чувствуя вялость и нежизнеспособность протестантизма, пришли в православие. Они ищут. И если они не придут в православие, они придут в мечеть, а не в протестантскую моленью, где им не дают ничего. В мечети им дадут камень вместо хлеба, но дадут. Поэтому я считаю, что православие должно миссионерствовать, в том числе и в Европе. Кстати, это решает некоторые политические российские проблемы, потому что православные граждане европейских стран являются пятой колонной России.
- В какой среде должно миссионерствовать православие?
- Прежде всего, в безрелигиозной среде. На каком поле пасётся НОРМ? Они прежде всего подбирают ребят, живущих вне религии и объясняют им «крутизну» своей. Адресат НОРМовской экспансии – это русский парень. Он не очень образован, он из глубинки, но он чего-то хочет, ищет. И тут ему начинают объяснять, как это круто и здорово – быть моджахедом, какие мерзавцы империалисты, что Россия и татарщина – это одно и то же, только тупые обыватели этого не понимают. А в 19 лет приятно понимать, что ты – не тупой обыватель, вроде тех, что вокруг. Типичный НОРМовский продукт – это фильм «Мусульманин». Так изображать мать – не в русской традиции, вне нашей ментальности. В православной традиции в слове мать заложена святость сама по себе. Это покушение на сакральный архетип. А кто окружает героя? Спившиеся, тупые, омерзительные люди. Да, таких можно найти, но можно найти и других. Это зависит от того, кто и что хочет искать.
- Должны ли православные миссионерствовать в мусульманской среде?
- Непременно. Я пригласила с собой на эфир «Эха Москвы» о. Даниила Сысоева потому, что его дед был мулла, и у него огромный опыт работы в мусульманской среде. Позицию миссионерства наши оппоненты на «Эхе» объявили идеалистической, а потом был проведён интерактивный опрос слушателей. И даже достаточно либеральная аудитория «Эха» сделала свой выбор, 70 % слушателей сказали: «мы боимся исламизации России».
- А является ли РПЦ способна стать силой, цементирующей российское общество?
- На такой вопрос должен отвечать иерарх православной церкви, а моя точка зрения – частного православного человека, и это никогда нелишне подчеркнуть. Как частное лицо, я вижу очень обнадёживающие процессы, в том числе, меня обнадежило то, что очень много православных людей хорошо восприняли мою книгу. Казалось бы, дело происходит в Европе. Конечно, были рецензии и отклики в духе «какое нам дело, что Европа станет мусульманской, мы с европейскими мусульманами как-нибудь договоримся». Эта логика губила многих, как, например, эстонцев в 1919 году. Выживание человечества альтруистично. Меня обрадовало, что православные восприняли близко историю, происходящую с католиками.
- А как вы относитесь к тезису о традиционных для России религиях?
- Баланс между этими религиями нарушен. Баланс – это титульная религия, рядом с которой существуют меньшие общины других религий и конфессий. Действительно, такой институт у нас существовал, но исчез. А ведь это более или менее работало, даже при совке. И в империи, со своими напрягами, всё было более или менее устоявшимся. А сейчас одна религия рвётся захватить не ей принадлежащую территорию. Глупость и слепота – закрывать на этот факт глаза. Баланс нарушен уже, и следовательно, говорить, как это делают «яблочники», что наша ценность – это сосуществование религий, глупо. Этой ценности уже нет.
- Но ведь Россия – федеративное государство. Не является ли современное государственное устройство непреодолимым препятствием для воссоздания того баланса, о котором вы говорите? Значит ли это, что борьба за восстановление этого баланса может или должно изменить систему государственного устройства?
- Если это случится в законодательном порядке, по воле большинства, то да. Потому что с обратной стороны уже идут попытки изменить существующие законы по воле того, что ещё не является большинством. Действовать нужно только в рамках закона, но если это не сделаем мы, то российское государство перестроят другие. И пример этому – недавнее заявление Р. Гайнутдина о посте вице-президента для мусульман. К слову, почему толерантность и политкорректность должны относиться к кому угодно, только не к титульной религии? Знаете, как Гайнутдин оскорбил православных татар? Он заявил, что это позор, что татары женятся на русских и крестят своих детей. Этим возмущался Союз православных татар. Он оскорбил этих людей в их религиозном и культурном выборе. Но поскольку он не является представителем титульной нации, то ему такие оскорбления сходят с рук. Он считается вполне прогрессивным и культурным деятелем.
- И всё же, какова идентичность нашего современника-россиянина: секулярная, христианская, постхристианская?
- Наш современник — постсоветский человек. Следовательно, в нём очень много секулярных черт, и он не осознал необходимость своего выбора. Это человек похож на европейца, он достаточно беспомощен, потому что имеет слишком мало того, за что можно умирать. Советские ценности расшатаны, сейчас их пытаются истерически вернуть всякими «красными прожектами», но это смешно. А к религиозным ценностям, к факту осознания, что должен к ним вернуться, средний россиянин не пришёл. Если он этого не сделает, он станет аутсайдером, потому что придёт мусульманин и поместит этого нашего современника в гетто.
- Неужели вы полагаете невозможным сосуществование ислама с другими религиями?
- Это возможно при том, что другие религии сильны.
- Что, мультикультурализму больше нет места?
- Породившее этот термин общество, очень уютное общество, сколько оно прожило? Лет 45. Даже для человека это немного. Европа, которая создавалась в конце 50-х, уже нежизнеспособна. Нас это касается в той мере, насколько по европейским лекалам мы пытаемся скроить постсоветское пространство.
- Так что, идея была плоха или её воплощение?
- Сбой заложен в самой идее. Мультикультурализм, политкорректность - не в человеческой природе. Мы не вегетарианцы от рождения и должны с этим считаться. Если мы не поставим над собой жёсткого идейного каркаса, то либо нас съедят другие, либо мы сами одичаем.
- Как вы считаете, сейчас, когда выход «Мечети Парижской Богоматери» перестал быть новостью, будет ли расти число ваших союзников?
- Я отвечаю только за одно – за то, что я пишу: вот я, вот моя книга. Вступать в партии – не дело литератора. Я не общественный человек. Моё дело – донести мысль, и жанр боевика я выбрала потому, что мои статьи читали немногие – те, кому и так понятна проблема. А «экшн» понятен каждому подростку.
- А Вы считаете свой роман боевиком, а не антиутопией?
- Антиутопией, не случайно действие происходит в 2048 году. Там есть сигналы, обозначающие историческую и литературную преемственность. Но для подростка, который не знает что такое «антиутопия», это боевик, где стреляют. Я хотела написать демократическую, близкую к народу книгу, думаю, мне это удалось.
- Но всё же позволили себе создать образы вроде «Белграда-на-Амуре»…
- Мне показалось правильным поселить такой народ, как сербский, на Дальнем Востоке, чтобы они сдерживали жёлтую опасность.
- «Жёлтая опасность»? Вас и это беспокоит?
- Нет!! Мне не хочется размышлять о жёлтой опасности, потому что сейчас я пишу книгу о шуанах. Я люблю Нижнюю Бретань. Я не хочу заниматься политикой. Но, извините за старомодность, общественный долг литератора вынуждает. Я вернулась к шуанам, потом буду писать роман против декабристов. Дай-то Бог, чтобы на сей раз творческие неожиданности меня не подкарауливали.
