zhsky

Глубоко мне симпатичная в ЖЖ и особенно в жизни

elisssa , сделала в своём журнале объявление об акции с георгиевскими ленточками.Мне эта затея категорически не нравится. Сегодняшнее отношение к войне и особенно к празднованию 60-летия (по крайней, как он представлено в медийном мэйнстриме) распадается на две взаимосвязанных составляющих:

- официозная, тяжеловесная и политически нагруженная, сопровождающаяся попытками поставить памятник Сталину и внешнеполитической паранойей. Можно представить, в какую гекатомбу выльется 9 мая, сколько бюджетных денег будет потрачено (и распилено) на яркие ослепительные шоу, в то время как старики по-прежнему получают нищенские пенсии;

- легкомысленно-попсовая. Только что слышал по «Эху» рекламу банковского вклада «День Победы» и какого-то конкурса, проводимого банком - «победители розыгрыша награждаются поездкой в Берлин». Ленточки, Газманов, «Крошка-картошка». Ещё одно яркое ослепительное шоу, организаторы которого эксплуатируют мифологию Победы в своих целях.

Это две стороны одной медали, но, как говорится, «оба хуже». Мне кажется, что переживание и память о войне может быть только интимным и семейным. И радоваться нам особенно нечему. В моей семье было принято собираться 9 мая в память о двух родственниках, родных братьях, танкистах одного экипажа, погибших 9 мая 1945 во время броска на Прагу. Меня самого зовут в точности как деда – естественно, в память о нём. Он умер молодым вскоре после войны из-за контузии, полученной в 1943. Мой второй дед всю войну проработал главным врачом эвакогоспиталя под Новосибирском, и, кажется, больше чем всеми своими степенями, званиями и томами работ, гордился крохотной публикацией «Использование мёда для заживления огнестрельных ран». Мёд использовали только потому, что медикаментов катастрофически не хватало. Мне, может быть проще – моё собственное имя напоминает о человеке, чьё имя я ношу и которого я никогда не видел, но я убеждён, что ни борьба с прибалтийскими президентами, ни раздача чего бы то ни было подросткам в стране, где свастики намалёваны на каждом втором углу, не помогут сохранить память о войне. Нас и здесь лишают privacy, национализируя частные истории.

Понятно, что какие-то способы «модернизации» рассказа о истории необходимы. Я сам, рассказывая недавно сыну о его прадеде с моим именем, аспиранте Московской консерватории, ушедшем во второе московское ополчение, брошенное под танки Гудериана, не мог не упомянуть «ежи». А как объяснить, где стоят «ежи»? Естественно, возле «Икеи». «Сражался там, где «Икеа». Это звучит очень странно, но это немыслимое сочетание, кажется, произвело сильное впечатление – впечатление непрерывности истории и включенности нашей маленькой частной истории в большую.

UPD
Что показательно,

elisssa скрыла ссылку на этот текст в качестве комментария к её посту.