zhsky

ВИСКОВСКИЙ. Яшку Кравченко вы знаете: прапорщик военного времени, ныне красный артиллерист. Стоит у десятидюймовых орудий Крондштадской крепостной артиллерии и может их повернуть в любом направлении.
КРАВЧЕНКО. Евгений Александрович нынче в ударе.
ВИСКОВСКИЙ. В любом направлении. Всё можно представить себе, Яшка. Тебе прикажут разрушить улицу, на которой ты родился, - ты разрушишь её, обстрелять детский приют, - ты скажешь: "Трубка два ноль восемь" - и обстреляешь детский приют. Ты сделаешь это, Яшка, только бы тебе позволили существовать, бренчать на гитаре, спать с худыми женщинами: ты толст и любишь худых... Ты на всё пойдёшь, и если тебе скажут: трижды отрекись от своей матери, - ты отречёшься от неё. Но дело не в том, Яшка, - дело в том, что они пойдут дальше: тебе не позволят пить водку в той компании, которая тебе нравится, книги тебя заставят читать скучные, и песни, которым тебя станут обучать, тоже будут скучные... Тогда ты рассердишься, красный артиллерист, ты взбесишься, забегаешь глазками... Два гражданина придут к
тебе в гости: "Пойдём, товарищ Кравченко..." - "Вещи, - спросишь ты, - брать с собой или не брать?" "Вещи можно не брать, товарищ Кравченко, дело минутное, допрос, пустяки..." И тебе поставят точку, красный артиллерист, - это будет стоить четыре копейки денег. Высчитано, что пуля
от кольта стоит четыре копейки, и ни сантима больше.

Бабель, "Мария", 1935