"Второй акт. Внуки". 26.12.12
Dec. 29th, 2012 02:20 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zhskyЗрители о нашем спектакле.
Оригинал взят у![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
agata_w в "Второй акт. Внуки". 26.12.12
Первый акт: дедушки и бабушки. Длительность спектакля: десятилетия. Постановка: жизнь, Союз Советских Социалистических Республик.
Второй акт: внуки. Длительность: полтора часа. Постановка: Михаил Калужский, Александра Поливанова.
Ремарка: вы не знаете актёров, не видели анонс, не читали рецензий.
Итак, вы заходите в зал, вам выдают билетик с номером стула. Вы ищете свой стул в кругу (они пронумерованы не по порядку). Садитесь. Кто-то уже сидит, кто-то заходит и ищет свой стул, как и вы чуть раньше. Кто-то уткнулся в телефон, кто-то разговаривает, кто-то выходит покурить. Никаких актёров. Такие же люди, как и вы.
Но вот все в сборе. В круге только пара стульев не заняты. У стен - два экрана, на них начинает мигать число или цифра.
И тут вдруг человек рядом с вами начинает говорить. Помните номерки на билете? Да, на экране загорелся его номер, и он рассказывает.
Говорит что-то о дедушке/бабушке/папе/маме. Тех, кто имел власть вершить судьбы других людей. Выносить смертные приговоры. Доносить на близких.
О детском восприятии и взрослом переосмыслении. О потрясении. О вине. О прощении. Об оправдании.
Буквально несколько минут о своей семье, пока не начинает мигать следующее число. И вот уже другой рассказчик - на другой стороне круга. Может продолжить тему, может, наоборот, сменить её. Обычный разговор, так ведь это и бывает.
Это спектакль-полилог, каждый герой говорит что-то личное, а тема одна, и задача одна - осмысление прошлого.
В процессе пришли и опоздавшие (помните незанятые стулья?), девушка, рассказывающая в этот момент свою историю, отвлекается и здоровается. Ощущение причастности усиливается. Вы и так-то как бы не зритель, а участник. А тут даже и это "как бы" мельчает и растворяется.
Временами рассказчик находится по ту сторону экрана. Как прямое включение, такая онлайн-встреча.
Та сторона... Ведь тогда, когда шёл страшный и настоящий Первый акт, многие оказались по ту или другую сторону лагерной решётки. Кто-то дослуживался до права нажать курок, а кто-то в ледяной камере ждал утра, чтобы взглянуть в безжалостный чёрный зрачок дула.
Возможно, было бы честнее, чтобы это был не полилог на одну тему, а диалог внуков угнетателей и внуков угнетённых. Возможно, разговор сложился бы по-другому. Скажете, жестоко? Впрочем, не суть. Это прошлое, его делали не мы. Мы-то точно не такие. Мы вообще не думаем на такие темы, разве что отстранённо, ведь это что-то далёкое и нереальное.
А внуки, переосмыслившие то, что узнали о родных, пережившие это в себе - более осознанно относятся к миру. Они точно знают, что человек, убивший, может быть, сотни, или донёсший на десяток друзей и знакомых - не обязательно должен был выглядеть убийцей, быть непременно хрестоматийным злодеем во всех проявлениях. Нет. Такой же человек. Так же улыбался, так же любил. Так же расстраивался по пустякам. И совесть его была чиста.
Совесть его была чиста - ведь он боролся с Врагом за счастье Страны Советов, за счастье каждого.
А если кто думал иначе - туда ему и дорога. Страшно? Страшно, да.
Ни одна политическая идея не стоит человеческой жизни.
В ответе ли мы за то, что сделали они?
Стоит ли сейчас об этом?
Казалось, как можно закончить такой спектакль? Чем? Ведь этот разговор можно продолжать и продолжать. И конца не будет.
Но.
Последняя история.
Красивая девушка со слезами в голосе вспоминает, как однажды (а ей было около 6 лет), когда они гоняли на детских своих велосипедах по коридору коммуналки, к ней подошёл дедушка, чтобы поговорить - сказать что-то важное. А она была так увлечена, что только отмахнулась. А потом дедушка умер уже, и всё. И не поговорить. И этот не-разговор - как дамоклов меч. На всю жизнь.
А ты сидишь, смотришь невидящим взглядом, и тебе кажется, что там, на стуле, не взрослая девушка, а маленькая девочка.
И она плачет.
Свет постепенно гаснет.
На экране мигают цифры - это номера стульев зрителей, но в зале тишина. Тишина не только и не столько потому, что нечего сказать, а потому что немеешь от услышанного. И от этих слёз.
Тем временем свет меркнет; и вот зал погружается в полную темноту.
--
И знаете, что интересно. В другое время и в другой духовной и интеллектуальной атмосфере спектакль смотрелся бы совсем по-другому. Сейчас же он на редкость актуален. Такой взгляд на настоящее и предостережение на будущее.
Кажется, здесь и была часть жизни - вот эти полтора часа. А то, о чём рассказывают герои - вот там был спектакль.
И то, с чем сталкиваешься всё чаще и чаще, выходя на улицу, тоже спектакль.
Так что же,
Оригинал взят у
agata_w в "Второй акт. Внуки". 26.12.12Первый акт: дедушки и бабушки. Длительность спектакля: десятилетия. Постановка: жизнь, Союз Советских Социалистических Республик.
Второй акт: внуки. Длительность: полтора часа. Постановка: Михаил Калужский, Александра Поливанова.
Ремарка: вы не знаете актёров, не видели анонс, не читали рецензий.
Итак, вы заходите в зал, вам выдают билетик с номером стула. Вы ищете свой стул в кругу (они пронумерованы не по порядку). Садитесь. Кто-то уже сидит, кто-то заходит и ищет свой стул, как и вы чуть раньше. Кто-то уткнулся в телефон, кто-то разговаривает, кто-то выходит покурить. Никаких актёров. Такие же люди, как и вы.
Но вот все в сборе. В круге только пара стульев не заняты. У стен - два экрана, на них начинает мигать число или цифра.
И тут вдруг человек рядом с вами начинает говорить. Помните номерки на билете? Да, на экране загорелся его номер, и он рассказывает.
Говорит что-то о дедушке/бабушке/папе/маме. Тех, кто имел власть вершить судьбы других людей. Выносить смертные приговоры. Доносить на близких.
О детском восприятии и взрослом переосмыслении. О потрясении. О вине. О прощении. Об оправдании.
Буквально несколько минут о своей семье, пока не начинает мигать следующее число. И вот уже другой рассказчик - на другой стороне круга. Может продолжить тему, может, наоборот, сменить её. Обычный разговор, так ведь это и бывает.
Это спектакль-полилог, каждый герой говорит что-то личное, а тема одна, и задача одна - осмысление прошлого.
В процессе пришли и опоздавшие (помните незанятые стулья?), девушка, рассказывающая в этот момент свою историю, отвлекается и здоровается. Ощущение причастности усиливается. Вы и так-то как бы не зритель, а участник. А тут даже и это "как бы" мельчает и растворяется.
Временами рассказчик находится по ту сторону экрана. Как прямое включение, такая онлайн-встреча.
Та сторона... Ведь тогда, когда шёл страшный и настоящий Первый акт, многие оказались по ту или другую сторону лагерной решётки. Кто-то дослуживался до права нажать курок, а кто-то в ледяной камере ждал утра, чтобы взглянуть в безжалостный чёрный зрачок дула.
Возможно, было бы честнее, чтобы это был не полилог на одну тему, а диалог внуков угнетателей и внуков угнетённых. Возможно, разговор сложился бы по-другому. Скажете, жестоко? Впрочем, не суть. Это прошлое, его делали не мы. Мы-то точно не такие. Мы вообще не думаем на такие темы, разве что отстранённо, ведь это что-то далёкое и нереальное.
А внуки, переосмыслившие то, что узнали о родных, пережившие это в себе - более осознанно относятся к миру. Они точно знают, что человек, убивший, может быть, сотни, или донёсший на десяток друзей и знакомых - не обязательно должен был выглядеть убийцей, быть непременно хрестоматийным злодеем во всех проявлениях. Нет. Такой же человек. Так же улыбался, так же любил. Так же расстраивался по пустякам. И совесть его была чиста.
Совесть его была чиста - ведь он боролся с Врагом за счастье Страны Советов, за счастье каждого.
А если кто думал иначе - туда ему и дорога. Страшно? Страшно, да.
Ни одна политическая идея не стоит человеческой жизни.
В ответе ли мы за то, что сделали они?
Стоит ли сейчас об этом?
Казалось, как можно закончить такой спектакль? Чем? Ведь этот разговор можно продолжать и продолжать. И конца не будет.
Но.
Последняя история.
Красивая девушка со слезами в голосе вспоминает, как однажды (а ей было около 6 лет), когда они гоняли на детских своих велосипедах по коридору коммуналки, к ней подошёл дедушка, чтобы поговорить - сказать что-то важное. А она была так увлечена, что только отмахнулась. А потом дедушка умер уже, и всё. И не поговорить. И этот не-разговор - как дамоклов меч. На всю жизнь.
А ты сидишь, смотришь невидящим взглядом, и тебе кажется, что там, на стуле, не взрослая девушка, а маленькая девочка.
И она плачет.
Свет постепенно гаснет.
На экране мигают цифры - это номера стульев зрителей, но в зале тишина. Тишина не только и не столько потому, что нечего сказать, а потому что немеешь от услышанного. И от этих слёз.
Тем временем свет меркнет; и вот зал погружается в полную темноту.
--
И знаете, что интересно. В другое время и в другой духовной и интеллектуальной атмосфере спектакль смотрелся бы совсем по-другому. Сейчас же он на редкость актуален. Такой взгляд на настоящее и предостережение на будущее.
Кажется, здесь и была часть жизни - вот эти полтора часа. А то, о чём рассказывают герои - вот там был спектакль.
И то, с чем сталкиваешься всё чаще и чаще, выходя на улицу, тоже спектакль.
Так что же,
