![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zhskyК нашей маленькой акции присоединились ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
karamazovy - Шота Руставели , counter_off - Георгий Данелия и raf_sh - Галактион Табидзе .
А посколькуraf_sh приводит перевод Беллы АХМАДУЛИНОЙ, то считаю необходимым привести и её собственный текст.
Но если вы и впрямь не знаете, о чем идет речь, - да все о том же: о таинственном, доблестном, безвыходно-счастливом деле перевода - я расскажу вам, как это начинается, как это для меня начиналось. Вот - ты молод, толст, румян, собственную неуязвимость принимаешь за ранимость, застенчивость выдаешь за надменность, и, украшенный всем этим, ты приезжаешь в иную страну - назовем ее: Сакартвело, - благосклонно взираешь, внимаешь, уезжаешь и понимаешь, что, уехав, ты остался навсегда в капкане нежности к ее говору, говорению, приговариванью, к ее чужому, родимому языку, загромоздившему твою гортань горой, громом, горечью, виноградной гроздью огромного, упоительного звука. Так и будешь всю жизнь горевать по нему, по его недостижимости для твоих губ и горла. Речь идет о деле перевода, и пора бы уже упомянуть какой-нибудь исчерпывающий, все объясняющий термин, но мне неведомо литературоведение, я не преуспела в нем, не начать ли мне со слова «обреченность». Обреченность - этому ремеслу, этому языку, этому человеку — переводимому тобой поэту, а ты и не знал, что он - твой родимый брат, точно такой же, как ты, но лучше, драгоценнее тебя, и вовсе не жаль расточить, истратить, извести на него свою речь, жизнь и душу.
karamazovy - Шота Руставели , counter_off - Георгий Данелия и raf_sh - Галактион Табидзе .А поскольку
raf_sh приводит перевод Беллы АХМАДУЛИНОЙ, то считаю необходимым привести и её собственный текст.Но если вы и впрямь не знаете, о чем идет речь, - да все о том же: о таинственном, доблестном, безвыходно-счастливом деле перевода - я расскажу вам, как это начинается, как это для меня начиналось. Вот - ты молод, толст, румян, собственную неуязвимость принимаешь за ранимость, застенчивость выдаешь за надменность, и, украшенный всем этим, ты приезжаешь в иную страну - назовем ее: Сакартвело, - благосклонно взираешь, внимаешь, уезжаешь и понимаешь, что, уехав, ты остался навсегда в капкане нежности к ее говору, говорению, приговариванью, к ее чужому, родимому языку, загромоздившему твою гортань горой, громом, горечью, виноградной гроздью огромного, упоительного звука. Так и будешь всю жизнь горевать по нему, по его недостижимости для твоих губ и горла. Речь идет о деле перевода, и пора бы уже упомянуть какой-нибудь исчерпывающий, все объясняющий термин, но мне неведомо литературоведение, я не преуспела в нем, не начать ли мне со слова «обреченность». Обреченность - этому ремеслу, этому языку, этому человеку — переводимому тобой поэту, а ты и не знал, что он - твой родимый брат, точно такой же, как ты, но лучше, драгоценнее тебя, и вовсе не жаль расточить, истратить, извести на него свою речь, жизнь и душу.
