zhsky

Дорогой рядовой Зингер!

Всё получилось так, как и было задумано. Мне был вручён экземпляр "Билетов в кассе", и, поскольку в редакции находился и её директор, то от щедрот Михаила Львовича я получил ещё и твои переводы Давида Шахара, с чем меня можно и поздравить.
А тебя я поздравляю с днём рождения!
Автор, пиши ещё, пожалуйста. И рисуй, конечно.
Полагаю, что твои читатели получают самое разные впечатления от книги. К моему удовольствию от текста ещё, естественно, примешивается выпуклая радость узнаванья.
Может быть, из-за неё теряется что-то более важное, но это то особенно осязаемое удовольствие, от которого отказаться невозможно - так много сходных детских воспоминаний: школа, консерватория, театр...
Спасибо!

Твой Резанский.

Кстати, привет от рядового Кучера - он недавно был в Москве. Выпивали.

Избранные места из "Билетов в кассе":

Сейчас, дорогие друзья, - сказал он надтреснутым голосом смертника, - мы начнем наше выступление. Прослушайте, пожалуйста, песню "Стою на полустаночке", которую я исполню для вас в сопровождении сводного хора.
Курицкий прокашлялся, бросил взгляд, полный муки, на своих однополчан и запел тусклым, скрипучим голосом:
- Стою на полустаночке в цветастом полушалочке,
А мимо пролетают поезда,
А рельсы-то, как водится, у горизонта сходятся...
- Где ж ты, моя пропавшая пизда? - неожиданно сочно и лихо подхватил хор, враз припомнив самый скандальный в городской истории урок пения, завершившийся истерикой пианистки Евы Густавовны и исключением из школы зачинщика Синякова.

Была она обычная, к сношениям привычная,
Росла, как придорожная трава,
Как вдруг куда-то скрылася, сама собой накрылася!
К кому теперь идти качать права?

...........................

Недолог периметр зоологического парка, со дня своего основания находящегося на хозрасчете. Понимало ли опьяненное мнимой свободой одомашненное парнокопытное, что оно несется по замкнутому кругу, подобно карусельной лошадке, подобно маленькому электрическому поезду детской железной дороги, подобно мистеру Фиксу, преследующему кругосветных путешественников Фогга и Паспарту, или же, сделав очередной виток, легкомысленная скотина начисто забывала весь свой предыдущий опыт, вновь и вновь с незамутненной остротой восприятия переживая, как впавший в маразм мемуарист, неизгладимое впечатление от встречи со снежными баранами, северными оленями, щетинистыми вепрями, лосем сохатым и дальневосточным изюбрем, как же его звали-то?